КОШМАРЫ 19 страница

Устроившись в кресле у очага, она настроила лютню и начала играть. Сначала песня звучала холодно, словно не хотела иметь с ней никаких дел, но через несколько мгновений мелодия начала обретать очертания. Рапсодия старалась играть очень тихо, чтобы не разбудить Элендру, и вскоре комнату наполнил гул созидательной энергии, который прибавил в ней света и тепла.

Огонь пел в очаге, подчиняясь звучавшей мелодии, и Рапсодия унеслась на крыльях музыки, она даже не заметила, как открылась дверь.

— Ты готова? — спросила Элендра, входя в комнату.

Она была в кожаных доспехах — как и всегда — по трепанных и старых и держала в руках плащ с высоким воротником.

Рапсодия подняла голову и посмотрела в зарешеченное окно. До рассвета оставалось около часа.

— На улице еще темно, Элендра, — ответила она, не переставая перебирать пальцами струны.

— Да, но ты уже проснулась, по крайней мере у меня сложилось такое впечатление.

— Я почти закончила сонет, — немного смущенно про говорила Рапсодия и снова опустила глаза к инструменту. — К восходу солнца он будет готов. И тогда я в твоем распоряжении.

— Интересно, — пробормотала Элендра. — Мне казалось, что ты всегда в моем распоряжении.

Ее слова удивили Рапсодию, и она подняла голову. Элендра внимательно ее изучала, а встретившись глазами, улыбнулась. Рапсодия улыбнулась в ответ, но ее не оставляло ощущение, будто она пропустила что-то важное.

— Сегодня мне удастся лучше сконцентрироваться, — сказала она и снова занялась струнами. — Как только песня перестанет звучать у меня в голове, я смогу сосредоточиться на твоих уроках.

— Правда? — ласково спросила Элендра.

— Да, — заверила она и принялась настраивать струну, которая, как ей казалось, звучала неправильно. — Лютня не давала мне спать всю ночь. Вот почему мне пришлось так рано подняться. Она требует, чтобы я закончила песню. Не думаю, что она меня отпустит, пока я не завершу работу.

— Какой неприятный инструмент. Ну, если дело только в этом…

Элендра выхватила лютню из рук Рапсодии, а когда та собралась возмутиться, швырнула ее в очаг, где она разлетелась в щепки и под протестующие стоны лопающихся струн вспыхнула. Рапсодия в ужасе смотрела, как пламя пожирало лютню.

— Ну, вот, — весело заявила Элендра. — Теперь, когда проблема решена, ты готова приступить к занятиям?

Рапсодии потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Не могу поверить, что ты это сделала.

— Я жду.

— Что, ради всех святых, с тобой случилось? — выкрикнула Рапсодия и показала на очаг. — Это бесценный инструмент! Его подарила мне Элинсинос, он бесценен. А теперь…

— В комнате станет теплее.

— Тебе весело?

— Нет, Рапсодия, нисколько. — В голосе Элендры звучала холодная решимость. — Мне совсем не весело. Ты думаешь, мы тут в игрушки играем? Ты давно должна была понять, что все очень серьезно. Ты Илиаченва'ар. И одна из Троих, и тебе предстоит серьезная работа.

— Но это нисколько тебя не оправдывает! У меня есть и другие обязательства, Элендра. Я Дающая Имя. И мне необходимо работать, иначе я потеряю свое умение. — Рапсодия с трудом сглотнула, стараясь сдержать бушующий в груди гнев.



Элендра принялась расхаживать по комнате, не в силах побороть волнение.

— Возможно. Да, твой дар редкость, однако в нашем мире есть и другие Дающие Имя. Но Илиаченва'ар одна. Перед тобой стоит чрезвычайно важная задача. Все остальное не имеет значения.

— Что ты сказала? — Рапсодия сжала пальцы в кулаки. — Ты будешь приказывать, кем мне быть? Что-то я не помню, чтобы мы об этом договаривались.

— Мы не договаривались. Ты призвана на поле боя, — сказала воительница резко. — Вставай.

— Элендра, что с тобой происходит?

Тазик для мытья рук и кувшин разлетелись вдребезги, когда Элендра отшвырнула рукомойник к стене.

— Мне не под силу убить проклятого демона — вот что со мной происходит! — прорычала Элендра. — Если бы я могла, его пепел давно разметал бы ветер. Но я потерпела поражение. Я совершала ошибки и дорого за них заплатила. Ты не можешь остаться в стороне, Рапсодия. Твоя судьба предсказана, и ты можешь сколько угодно пожимать плечами, но ты прикончишь ф'дора или умрешь, сражаясь с ним. У тебя нет выбора. Я должна сделать все от меня зависящее, чтобы дать тебе шанс добиться успеха, а ты попусту тратишь мое время.

Рапсодия закрыла рот, сообразив, что пока Элендра произносила свою тираду, стояла, тупо на нее уставившись. Она попыталась найти слова, которые успокоили бы ее наставницу, но почти сразу поняла, что не знает таких слов. В глазах Элендры пылала не просто ярость, в них было что-то еще, чего Рапсодия не понимала. Она вспомнила, как ее предупреждали о приступах ярости воительницы и о ее репутации сурового учителя. Все, что она могла сделать, это держаться от нее подальше.

— Послушай меня, Рапсодия. Я отправила восемьдесят четыре идеально подготовленных воина на поиски чудовища, ни один из них, понимаешь, ни один не вернулся! Ты обладаешь огромным талантом и могучим потенциалом, каких не было ни у кого, ты способна победить ф'дора, но тебе не хватает дисциплины и силы воли. Сердцем ты хочешь спасти мир, но твое тело лениво. Ты не понимаешь всей силы зла, ждущего своего часа, чтобы тебя уничтожить.

Если тебе плевать на собственное благополучие, подумай о тех, кого ты любишь. Подумай о друзьях, сестре и детях, заботу о которых ты взяла на себя. Ты понимаешь, что их ждет, если ты потерпишь поражение? Нет, поскольку иначе мечтала бы только об одном — найти его и пронзить мечом. Тысячу раз! Знать, что он умер, и испытать радость мести за страдания, причиненные им людям за столетия его существования.

Рапсодия отвернулась, она не могла смотреть на пылающую гневом Элендру. Ее охватило поразительное спокойствие, ощущение мира, несущее в себе опасность. Наконец-то она поняла, какая невероятная задача перед ней стоит, и ее охватила паника.

— Ты знаешь, что сделал ф'дор с твоей семьей и друзьями? Тебе известно, что случилось с Истоном, Рапсодия?

— Нет, — прошептала Певица.

Глаза Элендры прояснились, словно ее отрезвил голос ученицы.

— Тебе повезло, это было ужасно, — сказала она уже спокойнее. — У тебя есть возможность положить конец страданиям людей — навсегда. Благодаря своему родству со звездами и огнем и помощи дракианина. Ты одна из Троих. Чудовище знает, что ты здесь. Демон давно тебя ждет. Но если ты будешь не готова к схватке, он застигнет тебя врасплох, и то, что он с тобой сделает, заставит тебя мечтать о смерти, которую ты будешь призывать, точно благословение. В таком случае, я могла бы много лет назад собственноручно вручить ему Звездный Горн.

Рапсодия сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. В гневном голосе Элендры она почувствовала отчаяние, которое ее тронуло. Оно отозвалось в ее душе, и она услышала печальную песнь, наполненную невыразимой болью, точно такой же, какую испытала она сама, когда поняла, что уже никогда не увидит родного Острова. Рапсодия ошиблась: воительница не смогла примириться с Прошлым. Более того, как ни невероятно это могло показаться, Элендра с трудом справлялась с леденящим душу ужасом, не знающим конца.

— Элендра, мы должны понять друг друга, — проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и не дрожал. — Я не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, сядь и давай поговорим. После этого я с радостью пойду с тобой на поле, и ты сможешь гонять меня столько, сколько захочешь, хоть до самого заката. Но ничего из занятий не выйдет, если мы не сможем найти взаимопонимание.

Воительница неохотно опустилась на стул, стоящий около стола. Рапсодия устроилась напротив нее.

— Элендра, я не могу стать точно такой же Илиаченва'ар, какой была ты.

— Не смеши меня, Рапсодия. Я ведь тоже родилась не с мечом в руках. Мне пришлось всему учиться, как и тебе. Для этого требуется упорство и стремление добиться поставленной цели. Нельзя быть воином и не желать при этом сражаться.

— Я именно такой воин, — ответила Рапсодия. — У меня просто нет выбора. Но я хотела сказать тебе совсем другое. Я знаю, что смогу научиться владеть мечом. У меня гораздо более опытная наставница, чем были твои учителя, по правде говоря, лучшая в мире. Но природа наделила нас разными способностями. Ты обладаешь силой, которой нет у меня, и умом, похожим на редкий музыкальный инструмент. — Она посмотрела в очаг, где догорала ее лютня. — Нет, наверное, я выбрала неверное сравнение.

— Я поняла, что ты имела в виду, — невольно улыбнувшись, проговорила Элендра, которая начала понемногу приходить в себя.

— Но я обладаю умениями, которых нет у тебя. Я другая и, попытавшись стать тобой, потерплю поражение. Мне представляется, что в борьбе с таким могущественным врагом необходимо использовать любые доступные нам методы, и все их следует оттачивать. И потому я должна научиться виртуозно владеть мечом, и я научусь благодаря твоей мудрости и мастерству — думаю, сейчас не стоит упоминать пинки под зад, которые тоже неплохо помогают в определенных ситуациях. Однако я считаю, что мы не имеем права недооценивать другое оружие, имеющееся в моем распоряжении. Ты постоянно твердишь, мол, я должна меньше рассчитывать на свою силу во время сражения и «полагаться на скорость, ловкость и не вести себя точно разъяренный болг», верно?

— Ты все это не просто так говоришь?

Рапсодия вздохнула.

— Надеюсь. Существуют разные виды оружия, и каждое из них могущественно по-своему и в свое время. Я хочу, чтобы ты поняла: музыка в моих руках может стать значительно более смертоносным оружием, чем меч. Дело не в том, что я развлекаюсь, услаждая свой слух, это мое умение, Элендра, искусство, в котором я сильнее всего. Только не подумай, будто я недооцениваю значение Звездного Горна и необходимость учиться им владеть.

Элендра разглядывала ее несколько мгновений, а потом опустила глаза и медленно выдохнула:

— Ты права. Мне не следовало вымещать на тебе свою боль. Извини меня за лютню.

Рапсодия уловила в ее голосе какую-то незнакомую интонацию и нахмурилась.

— Элендра, посмотри на меня. — Когда та не пошевелилась, она повторила: — Посмотри на меня, пожалуйста.

Воительница подняла голову и встретилась с Рапсодией глазами, в которых стояли слезы.

— Элендра? Что случилось? Пожалуйста, не надо от меня скрывать, скажи.

— Сегодня, — прошептала она.

— Что произошло сегодня?

Элендра смотрела в огонь.

— Годовщина.

— Годовщина твоей свадьбы? О, Элендра!

— Нет, Рапсодия, — грустно улыбнувшись, ответила воительница. — Годовщина его смерти.

— О боги! — Сердце Рапсодии наполнила печаль. — Извини меня.

Она бросилась к своей наставнице и обняла ее сзади за плечи. Она стояла так довольно долго, до тех пор, пока Элендра не прикоснулась к ее руке. Тогда Рапсодия выпрямилась и подошла к стойке для мечей.

— Ладно, Элендра, — сказала она, прикрепляя меч к поясу. — Я готова.

Ее сон был окутан сумраком, и вдруг Рапсодия увидела крошечную светящуюся точку. Она сияла в противоположном углу комнаты, заливая все вокруг себя призрачным мерцанием, Рапсодия села на постели, не в силах оторвать взгляд от ее разгорающегося огня. В воздухе, зацепившись за тонкую паутинку, висела малюсенькая звездочка.

Глядя на нее, Рапсодия внезапно осознала, что в темноте сияют и другие огни, сотни более тусклых фонариков, озаряющих мир вокруг нее светом. Они напоминали украшения в лавке ювелира, сверкающие драгоценные камни, при колотые к бархату ночи. Затем она опустила голову и с удивлением обнаружила себя не в своей комнате в доме Элендры, а каким-то непостижимым образом перенесенной на кружевное облако, повисшее над окутанной ночью землей.

И вот начался рассвет, проснулось золотое солнце и замерло на востоке над горизонтом. Его лучи пролились на землю, и Рапсодия увидела, что крошечная звездочка — это минарет в Сепульварте; лорд Стивен показывал ей книги с изображением знаменитого Шпиля. Солнечный свет отразился от него, а затем осветил Роланд, раскинувшийся внизу. Драгоценные каменья оказались городами, которые перестали сиять, едва взошло солнце.

Где-то в глубине ее сознания повторялась одна и та же мысль — пора петь хвалебный гимн новому дню, но Рапсодия не могла издать ни звука. Она тряхнула головой и вдруг увидела, как к Сепульварте приближается черная тень. Рапсодия замерла от ужаса, когда тень коснулась Шпиля и в следующее мгновение поглотила базилику, на бросив на нее сумрачное покрывало.

Но на его фоне Певице удалось разглядеть старика. Неожиданно оказалось, что Рапсодия находится всего в нескольких футах от него. Бледный, словно смерть, он мо лился, стоя возле алтаря огромной базилики. Вокруг него метались языки черного огня, он произносил заклинания, и вдруг изо рта и носа у него потекла кровь, оставляя яркие алые пятна на белоснежном одеянии. Рапсодия, не в силах произнести ни слова, смотрела, как его поглотил черный огонь.

Через мгновение картина прояснилась, и в базилике появилось пятеро мужчин. Они бросились к луже крови на полу, в том месте, где минуту назад стоял старик, и остановились в безмолвном оцепенении. Двое из них, совсем еще мальчик и древний старик с пустыми глазами, беспомощно смотрели на кровь, растекающуюся по полу. Двое других выхватили мечи и яростно бросились друг на друга. Последний, пожилой человек с добрым лицом, начал разбирать бумаги, наводить порядок, готовить для всех чай. Неожиданно он повернулся к Рапсодии и, улыбнувшись, протянул ей чашку. Она покачала головой, и он вернулся к прерванному занятию.

Рапсодия услышала за окном базилики какой-то звук и подошла посмотреть. Ничего особенного не происходило — люди спешили по своим делам, купцы продавали товары, тут и там виднелись телеги, запряженные волами. А по улице текли реки крови, на которые никто не обращал внимания. Даже когда поток набрал силу, начал подниматься и в конце концов затопил город. Рапсодия слышала, как спорит булочник с прачкой, а его рот наполняется кровью.

Потом раздался оглушительный треск, и Рапсодия посмотрела на небо. Звезда на Шпиле чуть накренилась и рухнула в алое море, в которое превратилась Сепульварта, совсем как звезда из ее старых снов. Она коснулась мостовой, и на небе вспыхнуло ослепительное сияние. Когда к ней вернулось зрение, оказалось, что она сидит на Великом Белом Дереве, ее голову украшает корона Тириана, а лирины поют вместе с ней, в то время как Дерево медленно опускается на дно кровавого океана.

Сон закончился, но Рапсодия проснулась от собственного крика. Элендра сидела рядом с ней на кровати и крепко держала ее за руки.

— Рапсодия? Что с тобой?

Рапсодия смотрела на нее и дрожала. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что ей приснилось. Очевидно, это был вещий сон, предупреждение, на которое она не могла не обратить внимания. Элендра видела, как она мучается, и ушла в надежде, что она быстрее придет в себя в одиночестве.

— Дол моул достаточно теплый?

Рапсодия сделала глоток и кивнула:

— Отличный. Спасибо, что принесла. И извини, что разбудила.

Элендра молча наблюдала за своей ученицей, которая пила живительный напиток и пыталась успокоиться. Она уже привыкла к тому, что Рапсодию постоянно мучают кошмары, и теперь почти не замечала этого. Сегодня она проснулась от необычайно пронзительного крика девушки, а услышав ее сон, поняла, почему та испугалась.

Допив дол моул, Рапсодия поставила кружку.

— Утром мне придется отправиться в Сепульварту.

— Человек в белом одеянии похож по описанию на Патриарха, — кивнув, сказала Элендра. — Хотя видят его только представители внутреннего круга, и я не знаю точно, как он выглядит. Кто другие люди мне неизвестно. Вполне возможно, что это всего лишь символы.

— Я узнала юношу, который был с ними. Он Первосвященник Кандерр-Ярима, — проговорила Рапсодия. — Я с ним встречалась, когда вела переговоры о заключении мира между Роландом и Илорком. Он показался мне хорошим человеком. Думаю, смерть Патриарха должна была вы звать у него именно такую реакцию, какую я видела во сне.

— Возможно, те четверо — это остальные Благословенные, — предположила Элендра.

— Может быть, — не стала спорить Рапсодия. — Мне жаль, что приходится покинуть тебя так быстро. Я бы хотела провести с тобой побольше времени.

— Уже пора, — спокойно сказала Элендра. — Ты знаешь все, что тебе необходимо, Рапсодия. Я была не права, когда сказала, что ты еще не готова. Ты стала сильнее и научилась владеть мечом, а еще у тебя мудрое и доброе сердце. Следуй за своей судьбой. А я помогу тебе всем, чем смогу. И помни: ты здесь желанный гость, приезжай в любое время и оставайся сколько пожелаешь. Если ты решишь, что можешь объединить лиринов и намерьенов, приходи ко мне, и я поддержу тебя всей душой.

Рапсодия улыбнулась своей наставнице, но в глазах у нее была печаль.

— Мне будет очень трудно попрощаться с тобой, Элендра. Как ни с кем другим в этом мире. За то короткое время, что я провела здесь, я почувствовала себя дома — впервые с тех пор, как покинула Серендаир. У меня такое чувство, будто я снова теряю свою семью.

— В таком случае не нужно прощаться, — заявила Элендра и, встав, направилась к двери. — Главное, помни: этот дом и мое сердце открыты для тебя всегда. А теперь попытайся уснуть, скоро утро.

— Великий Священный День в религии Патриарха — это первый день лета, — сказала Элендра, вручая Рапсодии седельные сумки. Певица кивнула, устраивая их на спине гнедой кобылы, которую ей дала ее наставница, — сильного, но спокойного животного с умными глазами. — Если ты не будешь петлять вместе с дорогами, а поскачешь напрямик, ты можешь успеть вовремя.

— Ты говорила, что до Сепульварты две недели пути, — с сомнением посмотрела на свою наставницу Рапсодия. — Если я поскачу напрямик, то обязательно заблужусь. Я же там никогда не была.

— Шпиль, увенчанный осколком звезды, будет, словно маяк, виден издалека, — успокоила ее Элендра. — Если ты хорошенько настроишься, то сможешь его почувствовать, тебе даже Звездный Горн не понадобится. А уж с твоим мечом ты никогда не собьешься с пути — он обязательно приведет тебя в Сепульварту. Да и вообще ни один лирин еще не заблудился ночью, когда светят звезды.

— Мой дедушка говорил то же самое про моряков, — сказала Рапсодия и улыбнулась, но тут же вновь стала серьезной, вспомнив слова матери: «Если ты посмотришь на небо и найдешь свою путеводную звезду, ты никогда не заблудишься, никогда».

— Я хочу преподать тебе еще один урок, который ты никогда не должна забывать. — У Элендры засияли глаза. — Я бы все равно тебе об этом сказала, только я не знала, что нам суждено так скоро расстаться. У нас на родине существовало братство воинов, оно называлось «Кузены». Все его члены искусно владели мечом и были мастерами ведения боя, а еще они поклонялись ветру и звезде, под которой ты родилась. Туда принимали за воинское искусство, отточенное годами службы, или за бескорыстную и самоотверженную помощь другим людям, оказанную с риском для жизни.

Я не сомневаюсь, что наступит день, когда тебе будет оказана эта великая честь, из тебя получится прекрасный член братства. Услышав шепот ветра, который ликующей песней отзовется в твоем сердце, ты поймешь, что стала избранной. Впрочем, я не видела здесь ни одного Кузена и не знаю, существует ли братство сейчас. Но если оно живет, его члены обязательно откликнутся на твой призыв о помощи, который ты отправишь к ним на крыльях ветра. Слушай внимательно, я тебя научу. — И Элендра запела дрожащим голосом на старонамерьенском наречии: — Клянусь Звездой, я буду ждать и наблюдать, я позову, и меня услышат.

— Не забудь позвать меня, если я тебе понадоблюсь, — сказала Элендра. — Не знаю, смогу ли я тебя услышать, но если твой крик о помощи до меня долетит, я обязательно приду.

На глаза Рапсодии навернулись слезы.

— Я знаю, Элендра. Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

— Конечно.

Рапсодия похлопала кобылу по боку.

— Ну, мне пора. Спасибо тебе за все.

— Нет, Рапсодия, спасибо за все тебе, — ответила лиринская воительница. — Ты принесла сюда гораздо больше, чем увозишь. Счастливого пути и будь осторожна.

Рапсодия наклонилась и поцеловала Элендру в морщинистую щеку.

— Я тебе расскажу о своих приключениях, когда приеду погостить.

— История наверняка будет потрясающая, — проговорила Элендра и сморгнула слезы. — А теперь езжай. У тебя впереди трудный день.

Она тихонько хлопнула кобылу по крупу и помахала рукой своей ученице, увозившей с собой ее уроки и наставления, последней в длинном списке могучих воинов, получивших ее благословение. Впрочем, Элендра знала, что сейчас все иначе. Она боялась надеяться на успех, ведь никто из тех, с кем она простилась на пороге своего дома, не вернулся. Рапсодия забрала с собой ее сердце, которое навсегда с ней и останется.


Путь в Сепульварту оказал на Рапсодию живительное действие. Она мчалась на северо-восток, навстречу лету, выстилавшему ее путь свежей травой и радовавшему глаз яркой молодой хвоей вечнозеленых деревьев в лесу. Воздух становился все теплее, а луга потрясали своим пышным многоцветным ковром. Рапсодия чувствовала, как огонь в ее душе разгорается с новой силой.

Свист ветра, топот копыт и отчаянная скачка подарили ей ощущение полной свободы, такого упоительного чувства Рапсодия не испытывала очень давно. Она распустила волосы в тот же день, как выбралась на равнины Роланда, и ветер радостно разметал ее огненные локоны. Она часто подставляла лицо солнцу, наслаждаясь его теплом, и вскоре ее розовая кожа приобрела золотистый оттенок. И только оставив позади поля Бетани и Наварна, Рапсодия поняла, что настолько здоровой и полной сил она не чувствовала себя давно.

Через одиннадцать дней безумной скачки Рапсодия подъехала к воротам Сепульварты. Шпиль, украшенный звездой, служил ей маяком последние три дня пути. Впервые Рапсодия заметила его ночью — едва различимый мерцающий свет вдалеке. Точно такой же, как в ее видении. Кошмар, заставивший ее предпринять это путешествие, возвращался всякий раз, когда она засыпала, словно напоминание о том, что она должна спешить.

Дорога к городу была заполнена пилигримами, идущими в храмы, священниками, спешащими с разными поручениями, и самыми обычными людьми, путешествующими из провинции в провинцию в надежде заключить выгодное торговое соглашение или провернуть какое-нибудь дельце — иногда честно, а порой и не очень. Рапсодия без проблем смешалась с толпой, миновала ворота и въехала в город. Через некоторое время она остановилась около Лианта'ар, Великой базилики, стоящей на высоком холме на окраине Сепульварты. Великолепное мраморное здание, в котором жил Патриарх, являлось продолжением самой базилики. Медные двери, ведущие в него, охраняли солдаты в яркой форме. Рапсодия привязала лошадь, дала ей воды и овса и направилась к стражникам.

Не успела она приблизиться к ним на десять футов, как они скрестили пики.

— Что вам нужно?

Рапсодия выпрямила спину и ответила:

— Мне нужно повидать Его Преосвященство.

— Дни Обращений были зимой. Вы опоздали.

Рапсодия почувствовала, что страх, не оставлявший ее с тех пор, как ей впервые приснился кошмар, уступил место раздражению.

— Мне необходимо с ним поговорить. Пожалуйста.

— Патриарх ни с кем не встречается даже в Дни Обращений. Уходи.

Рапсодия почувствовала, что сейчас взорвется, и потому постаралась говорить как можно спокойнее:

— Пожалуйста, скажите Его Преосвященству, что к нему прибыла Илиаченва'ар, которая намерена стать его защитницей. — Стражи молчали. — Хорошо, — заявила Рапсодия, с трудом сдерживая ярость. — До тех пор, пока вы не передадите Патриарху мое послание, вы будете молчать. — И она произнесла имя тишины.

Стражники переглянулись и попытались рассмеяться. Сердце Рапсодии наполнила жалость, когда они обнаружили, что не могут выдавить из себя ни звука, и на их лицах появился страх и недоумение. Тот, что помоложе, вцепился в свою шею, а другой, более опытный, наставил на Рапсодию пику.

— Да ладно вам, не стоит нервничать, — сказала она совершенно спокойно. — Если вы хотите устроить потасовку прямо здесь, на улице, валяйте, я не против, только мое оружие намного превосходит ваше. Так что получится не совсем честно. Итак, прошу вас, господа, я проделала долгий путь, и у меня кончается терпение. Либо вы передадите Патриарху мое послание, либо готовьтесь к бою. — Она ласково улыбнулась стражникам, чтобы немного смягчить свои слова.

Молодой солдат заморгал и немного расслабился. Затем, взглянув на своего товарища, а потом на Рапсодию, повернулся и вошел в дом Патриарха. Другой продолжал стоять, наставив на нее пику. Рапсодия спокойно уселась на каменную ступеньку и приготовилась ждать.

Отсюда открывался великолепный вид на город, удобно устроившийся между двумя холмами. Большинство зданий Сепульварты было построено из белого камня или мрамора, в результате возникало ощущение, будто город купается в солнечном свете, который, казалось, окружал его ореолом нереальности, превратив в волшебное царство грез. А высокое строение в самом центре Сепульварты заливало улицы своим сказочным сиянием, делая город еще прекраснее. Шпиль оказался таким высоким, что базилика, хоть и выстроенная на вершине холма в сотнях футов над городом, представлялась детской игрушкой. Когда солнечный луч коснулся одной из граней звезды, яркий огненный кинжал разорвал воздух и залил крыши домов ослепительным блеском.

Стражник вернулся в тот момент, когда Рапсодия встала, чтобы немного размяться.

— Идите за мной, пожалуйста.

Она поднялась вслед за ним по каменным ступеням и вошла в медные двери.

Как только Рапсодия шагнула внутрь, яркий солнечный свет погас. Здесь почти не было окон, и потому внутреннее убранство великолепного дворца производило угнетающее впечатление. На стенах были развешаны тяжелые гобелены, тут и там виднелись медные подсвечники с толстыми свечами, которые и являлись единственным источником света. Резкий аромат благовоний не справлялся с застоявшимся воздухом и запахом сырости.

Рапсодию провели по нескольким длинным коридорам, мимо бледных мужчин в одежде священнослужителей, откровенно разглядывавших ее, когда она проходила мимо. Наконец стражник остановился около огромной деревянной двери, покрытой резным орнаментом. Осторожно ее приоткрыв, он знаком показал Рапсодии, чтобы она вошла, и она не стала ждать еще одного приглашения.

Комната оказалась примерно такого же размера, что и Большой Зал в Илорке. Кроме огромной позолоченной звезды на полу, никаких других украшений Рапсодии раз глядеть не удалось. Как, впрочем, и мебели, если не считать стоявшего на верхней ступеньке мраморной лестницы массивного черного кресла из орехового дерева, чем-то напоминавшего трон, только гораздо более скромного. В кресле сидел высокий худой мужчина в роскошном одеянии, расшитом золотом и серебряными звездами. Когда она остановилась перед ним, мужчина наградил Рапсодию суровым взглядом, Певица прежде никогда его не видела, даже в своих снах, и потому решила подождать, что он скажет.

Мужчина довольно долго ее рассматривал, а потом нахмурился.

— Ну? Что вам от меня нужно?

Рапсодия медленно выдохнула и ответила:

— Ничего.

Суровое лицо исказила гримаса гнева.

— Ничего? В таком случае, почему вы настаивали на встрече со мной? Что за игру вы затеяли, юная леди?

— Мне представляется, что это вы пытаетесь играть со мной в глупые игры. — Рапсодия старалась, чтобы голос звучал вежливо и спокойно, хотя скрыть раздражение ей было трудно. — Мне нужно встретиться с настоящим Патриархом. Обман подобного рода не к лицу ни вам, ни ему.

На место гневу пришло смущение.

— Кто вы?

— Я уже сказала стражникам, что я Илиаченва'ар. Нет ничего страшного в том, что вам не знакомо это имя. Но Патриарх все отлично поймет, если вы, конечно, сочтете необходимым сообщить ему о моем визите. А теперь, будьте любезны, отведите меня к настоящему Патриарху. У меня мало времени.

Мужчина разглядывал ее несколько мгновений, а потом встал с кресла.

— Его Святейшество готовится к празднованию Священного Дня. Он никого не принимает.

— А почему бы вам не предоставить ему возможность самому принять решение, — спросила Рапсодия и сложила руки на груди. — Не сомневаюсь, что он очень даже захочет со мной встретиться.

Мужчина немного подумал, а потом пробормотал:

— Я у него спрошу.

— Благодарю вас. Я очень вам признательна.

Мужчина встал с кресла и, кивнув, спустился по ступенькам вниз. Проходя мимо Рапсодии, он задержался на одно короткое мгновение, чтобы оглядеть ее с ног до головы, и вышел из комнаты. Рапсодия вздохнула и подняла глаза к потолку, тоже сделанному из мрамора. Его суровая холодная надежность вызвала у Рапсодии ощущение, будто она попала в гробницу, и ей отчаянно захотелось поскорее оказаться на свежем воздухе.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь снова открылась и вернулся мужчина, с которым она разговаривала, на сей раз в простой рясе священнослужителя. Он знаком показал, чтобы она следовала за ним, и они зашагали по бесконечным переплетениям коридоров, — вскоре Рапсодия поняла, что совершенно перестала ориентироваться.

Наконец они вышли в длинный коридор с простыми кельями, двери в которые стояли открытыми. Рапсодия решила, что это здешняя больница. Когда они проходили мимо, она обратила внимание, что в каждой келье стоит кровать или две, на них под белыми простынями лежат люди, стонущие от боли или что-то бормочущие в бреду. Ее проводник остановился около закрытой двери в конце коридора, постучал, а потом открыл ее и жестом пригласил Рапсодию войти.


7426456696719226.html
7426473182752109.html
    PR.RU™